Как преподаватель, придерживающийся левых взглядов человек и лесбиянка, я презирала христиан. А потом каким-то образом стала одной из них.
Розария Шэмпейн Баттерфилд
Слово «Иисус» слоновым бивнем вонзилось мне в горло, и как я ни старалась, я не могла от него освободиться. Тех, кто проповедовал это имя, я жалела и ненавидела. За годы преподавания в университете я устала от студентов, полагавших, что, «зная Иисуса», можно не знать почти ничего другого. Христиане были и самыми плохими лекторами, никогда не упускающими возможности вставить в разговор цитату из Библии. Они пользовались этими цитатами как знаками препинания: чтобы закончить мысль, а не развить её.
Глупо. Бессмысленно. Опасно. Вот что я думала о христианах и их боге Иисусе, который на картинках выглядел так же мощно, как первый американский шампунь на рекламе. Я преподавала английский язык и феминистские исследования, была практически принята в штат, будучи радикалом, и меня беспокоили вопросы нравственности, справедливости и сострадании.
Известное замечание Гегеля о том, что история всегда повторяется, Карл Маркс проницательно комментировал: «Он забыл добавить – в первый раз как трагедия, а во второй – как фарс». Многие склонны отнести эту известную максиму также и к современным процессам, происходящим в христианстве, которое, по их мнению, проходит неизбежную траекторию от триумфа к гибели. Тем не менее, следует задаться вопросом, одного ли порядка данные тенденции и руководят ли они абсолютно всеми ответвлениями самой большой мировой религии? Как надо их экстраполировать, чтобы получить сравнительно верный прогноз будущего?