середа, 21 грудня 2011 р.

ПАМЯТКА НАЧИНАЮЩЕМУ СВЯЩЕННИКУ



Эти строки отец Александр Мень адресовал одному молодому священнику, который недавно приступил к церковному служению и просил помочь ему в первых шагах. Быть может, «памятка» окажется небесполезной и для других священников.

I. НЕ ЖРЕЦ, А ПАСТЫРЬ

1. Нет почти ни одной дохристианской (или нехристианской) религии, где не было бы жречества. Жрец в них, как правило, маг, кудесник, совершитель ритуалов, с помощью которых народ желал заручиться благоволением высших сил. Необходимость в жреце – как особом человеке, близком к богам, – диктовалось в язычестве сознанием дистанции между человеком и Небом, которая требовала посредника, «посвященного». Чувство этой дистанции было и в Ветхом Завете. Святая Святых, завеса, ковчег – все это знаменовало неприступность Сущего, и только избранные служители могли входить под сень Дома Господня, чтобы от лица всего народа свидетельствовать (через обряды) о его вере и покорности Творцу. Однако для будущего всей Ветхозаветной Церкви был начертан идеал стать «царством священников и народом святым» (Исх. 19,6).

2. Тайна Воплощения означает, что «Слово стало плотию и обитало с нами» (Ин. 1, 14), что дистанция между Богом и людьми преодолена. В знак этого разодралась завеса в Храме (Мф. 27, 51). Единственным посредником отныне становится Богочеловек (Евр. 1-5). Тем самым «жречество» окончательно упразднено. Христианский священник не жрец, а пастырь.
3. Однако никакой общественный организм не может существовать без структуры и порядка, без своего рода «разделения труда». Это относится и к видимой, земной стороне Церкви. Поэтому, хотя на всех крещенных исполняется обетование – быть призванными как «царственное священство» через помазание Духом (1 Петр. 2, 9 слл.) – из среды верующих избираются служители-пастыри (епископы, пресвитеры, диаконы и др.). Они – свидетели Христа и благовестники Его слова («слушающий вас Меня слушает», Лк. 10, 16); в то же время они – предстоятели Церкви, руками которых община возносит Св. Чашу и совершает другие таинства. Клирики неотделимы от Церкви, ибо действуют не от себя, а от ее лица.
Примечание: Этим дается ответ на вопрос о действительности таинства, совершенного недостойным пастырем. Служитель не «маг», который по своему произволу делает то или иное: не он один, а вся Церковь (его устами) призывает Духа Святого.
4. Роль жрецов дохристианского мира ограничивалась обычно исполнением обрядов. В Ветхом Завете проповедь и руководство духовной жизнью людей были, чаще всего, делом пророков, мудрецов, наставников (бывали лишь редкие исключения: например, пророк Иезекииль). «Служение Аароново» и «служение Моисееве» четко различались. Христианский служитель, подобно апостолам, призван возвещать Слово Божие.
5. Христос вменяет апостолам (и, следовательно, пастырям) в обязанность руководить духовной жизнью людей. Слова: «Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе» (Мф. 18, 18) – означают не только власть отпускать грехи, но и власть пастырского водительства. Однако эта власть должна, по завету Христову, исключать насилие, владычество, духовный деспотизм. Власть пастыря есть служение (М4. 20, 25-28). «Делателями неправды являются все священнослужители, которые Христово благодатное пастырство подменяют безблагодатным жречеством, служение народу – господством над народом» (архиеп. Иоанн Шаховской).
6. Формы служения в Церкви многообразны (см. 1 Кор, 12, 28). Но в нынешних условиях пастырь должен соединять в своем лице и совершителя таинств, и проповедника, и апостола (миссионера), и духовного врача, и руководителя. В связи с этим немалое значение приобретает подготовка служителя. Как отмечает наш Патриарх, Церкви нужны «образованные пастыри, нравственный облик которых навсегда определен святым апостолом Павлом в его послании к Тимофю: «Будь образцом для верных в слове, житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте»" (1 Тим. 4, 12).

II. ЛИТУРГИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА

1. В противовес ошибочным (но распространенным) взглядам следует разъяснять верующим центральное значение Литургии, которая возвышается над всеми видами церковных молитв (акафистов, водосвятий и пр.), памятуя о том, что Евхаристия заповедана нам самим Господом.
2. В связи с этим желательно (в проповеди, общей исповеди, личных беседах) раскрывать смысл таинства, содержание молитв, которые его сопровождают. Людям нередко кажется, что главный момент службы – «Херувимская песнь», и поэтому во время Евхаристического канона многие ходят, переговариваются, ставят свечи. Вина за это падает на пастырей, которые недостаточно ясно и настойчиво разъясняют сущность Литургии.
3. Следя за порядком чинопоследования, иные священники проявляют неумеренную ревность: выходят из алтаря, обрывают чтецов и певцов, делают резкие замечания клирошанам. Тем самым нарушается благоговейная молитвенная атмосфера в храме. Подготовить чтецов и певцов, проверить их следует заранее. Сохранить мир и молитву важнее, чем любой ценой выполнить до тонкости все указания устава. В противном случае богослужение превратится из молитвенного собрания верных (экклесии) в плохой провинциальный театр (с суфлерами, закулисной возней и пр.).
4. Пастырю полезно самому разбираться в церковном пении, охлаждая пыл тех регентов, которые увлекаются «концертами». Пение хора не должно заменять те немногие моменты службы, когда принято петь всей церковью. Общенародное пение желательно сохранить всюду, где это возможно (например, во время акафистов, молебнов, когда люди подходят ко кресту).
5. Сокращение служб делается всегда и везде (даже в монастырях), вопрос о том, как и что сократить, решает сам священник (настоятель) в связи с конкретными условиями прихода. Нужно учитывать частоту служб, время года, степень занятости большинства прихожан и т. д.
6. Недопустимо совершать несколько треб одновременно. Исключение составляют храмы, в которых есть удаленные от главного приделы крещальни.
7. Дух и учение Церкви воплощаются в храмовом искусстве. Но оно приходит в упадок, если священник и паства не понимают его. Нужно следить, чтобы росписи делали с хороших образцов (советуясь при этом с компетентными лицами), развивать церковно-эстетический вкус прихожан, объясняя им, что аляповатые украшения и бумажные цветы нарушают строгое благолепие храма.
8. Очень часто человек, случайно зашедший в церковь, сталкивается здесь с грубостью и злобой. Пастырь обязан указывать, что это великий грех. Дом Божий должен являть собой дух благожелательности и мира.
9. Откликнуться на любую просьбу (вызов к больному и пр.) – прямой долг пастыря. Склонность чрезмерно «беречь себя», черствость, формализм, надменность – недопустимы. Бывают случаи, когда такое поведение священника навсегда отталкивает человека от веры.
10. Об отпевании – см. Приложение.

III. ПРОПОВЕДЬ

1. Ни одна воскресная или праздничная Литургия не должна проходить без проповеди, ибо проповедь – одна из важнейших сторон пастырства.
2. Говорить «слово» можно после заамвонной молитвы или после отпуста. Длиться проповедь должна не больше 10-15 минут. Дольше удержать внимание слушателей трудно даже одаренному проповеднику
3. При произнесении нужно следить, чтобы дикция была ясной и слова доходили до всех, стоящих в храме.
4. Хорошая проповедь отражает мысли и чувства самого проповедника. «Всякое слово, сказанное только устами, мертво и ложно, и всегда слушающие безошибочно это различают» (свящ. А. Ельчанинов).
5. Пастырю необходимо постоянно искать пищу для «слова»: записывать мысли, выдержки, важные темы, которые подсказывают ему чтение, беседы, молитвы, жизненные обстоятельства. Только тот, кто сам всегда учится, может совершенствовать дар слова.
6. Священник, который этим даром не обладает, может, не стесняясь, читать заранее подготовленный текст. Составлять или подбирать его нужно внимательно и строго, читать внятно, четко, вкладывая душу. Это лучше, чем выучивать «слово» наизусть (метод неблагодарный; почти никто не может практиковать его постоянно).
7. Священник должен знать своих прихожан: их жизнь, уровень и представления. Проповедь, игнорирующая конкретную аудиторию, не дойдет до слушателей.
8. Следует избегать искусственного, елейного языка, а также непонятных терминов (или сразу же пояснять их). Ориентируясь на «простого» слушателя, нельзя опускаться до примитивного уровня. Сказанное должно быть назидательно и для человека грамотного. Дело не в красивых словах, а в том, есть ли у проповедника что сказать народу. Для этого он должен умножать свое внутреннее богатство. Человек, целиком захваченный бытовыми житейскими интересами, никогда не сможет стать хорошим проповедником.
9. Полезно уделять в проповеди место не только Евангелию, но и катехизическим темам: изъяснять смысл богослужения, праздников, раскрывать основы веры, говорить о жизни Церкви в прошлом и настоящем. Можно вкратце знакомить молящихся и с важнейшими церковными событиями (например, по ЖМП). Но, разумеется, нравственные темы должны быть неотъемлемой частью почти каждого «слова».
10. Хорошая проповедь строится по четкому плану (вступление, раскрытие содержания, примеры и заключение). В основе ее должны лежать одна-две определенные мысли, вокруг которых вращается все остальное. Иллюстрации-примеры необходимы, так как они лучше усваиваются и запоминаются, чем отвлеченные рассуждения.
11. Проповеди (с внешней точки зрения) – один из видов ораторского искусства. Пастырю не стоит пренебрегать пособиями по этому предмету, но и нужно опасаться потерять на амвоне искренность (не «ораторствовать» в дурном смысле слова).
12. Человек, который, проповедуя, говорит о любви, а через десять минут грубо кричит на людей, никогда не сможет пользоваться настоящим доверием. Его проповедь будет восприниматься как ханжеское «благоглаголание».
13. Иногда, если позволяют обстоятельства, можно время от времени (например, постами) говорить своего рода циклы проповедей, связанных одной темой.
14. Если возможно, проповедовать должны и диаконы, подражая своему небесному покровителю, первомученику Стефану.

IV. «ДУШЕПОПЕЧЕНИЕ»

1. Только священник, живущий молитвой, верой, Евангелием, может духовно вести пасомых.
2. Пастырю следует еще и еще раз напоминать себе, что он не «колдун», не бездушный «служитель культа», а друг, помощник, смиренный наставник. В личном общении (и проповеди) нужно всегда подчеркивать, что слова твои не «от себя», а от Евангелия и учения Церкви (и это так и должно быть на деле). Священник – голос Церкви: его долг молиться за людей, учить, разъяснять, утешать, поддерживать, пробуждать голос совести. Желательно знать лично как можно больше прихожан и следить за их духовным ростом.
3. Часто священники (особенно молодые) злоупотребляют своим пастырством, забывая, что у нас нет иной власти, кроме служения. Они используют чисто монастырское понятие «послушания» и требуют от верующих абсолютной покорности, разыгрывая роль провидцев и оракулов, выдавая свою волю за «веление свыше». В действительности же пастырь должен быть непреклонным только тогда, когда речь идет о безусловных требованиях Церкви и веры и Св. Писания. В остальном же его советы должны быть ненавязчивыми. В сфере церковной «икономии» следует проявлять понимание, терпимость и отзывчивость.
4. Поскольку в храм нередко приходят душевнобольные, пастырю необходимо разбираться в психологии и психиатрии, чтобы не путать больных с одержимыми. Он обязан развить в себе бережное отношение к людям с неустойчивой психикой. Но нельзя обещать им немедленного исцеления. В противном случае результатом могут оказаться личные трагедии.
5. В случае, когда священник узнает о неправильных действиях собрата, он должен остерегаться осуждения и внести поправку с величайшей деликатностью.
6. Когда священник дает советы, он должен молиться, чтобы Господь внушил ему правильный ответ (если существуют сомнения). Но, когда ему плохо известны обстоятельства дела, поспешный и безапелляционный ответ может принести много вреда.
7. Поведение пастыря, который держит себя самоуверенно, заносчиво, как повелитель своих прихожан, решительно противоречит образу Доброго Пастыря, начертанному в Евангелии. Омовение ног – не просто обряд, а символ смиренного служения.
8. «Нам нужно, кроме приходов и общей церковной жизни, то, что в Древней Руси называлось «малой церковью» – т. е. такие сгустки церковной теплоты, малые церкви отдельных семей, где осуществлялось бы общение людей, невозможное в больших, пестрых по составу и текучих приходах» (свящ. А. Ельчанинов).
9. Из-за обилия народа общая исповедь почти вытеснила в городах частную. Священник должен призывать верующих хотя бы время от времени приходить на частную исповедь.
10. Следует учить людей исповедоваться, пояснять им, что разговоры о чужих грехах, болезнях, общие фразы («грешна, грешна») далеки от подлинной исповеди. Но в то же время недопустимо резко обрывать говорящих, помня, что большинство еще не имеет навыка истинного исповедания грехов.

V. ЖИЗНЬ И ОБЛИК ПАСТЫРЯ

1. Священник есть прежде всего человек веры. Она должна быть средоточием его жизни, мыслей, интересов. Только тогда он сможет пробудить «теплохладных» людей, которых всегда так много.
2. Существует мнение, будто пастырь не должен заниматься богословием, что его дело – служба. Но на практике оказывается, что священник, пренебрегающий изучением Слова Божия и церковными науками, очень часто опускается, становится «бытовиком» и требоисполнителем. Подражая Св. Отцам, служитель Церкви должен быть знающим, образованным человеком (вспомним, что св. Иоанн Златоуст, например, был одним из самых культурных людей своего времени). Он должен быть готов дать ответы на недоуменные вопросы, хорошо ориентироваться в проблемах культуры. Его умственная жизнь должна обогащаться всегда.
3. В наши дни светский костюм священника во внебогослужебное время стал обычным явлением (напомним, что так было и в первые века христианства). Но хорошо дать понять, что человек снял рясу из соображений удобства, а не потому, что стесняется своего сана. Для этого можно носить на пиджаке знак креста или специальный воротничок. В особых случаях (когда, например, священник вызван на причастие в сельской местности) он может не снимать рясы, чтобы люди видели, что он идет для священнодействия.
4. Длинные волосы не были обязательны для духовенства на протяжении многих веков. По-видимому, сегодня священник свободен сам выбирать форму прически, но в любом случае она не должна выглядеть нелепой и смешной («женские» пучки, затянутые приколкой, и пр.).
5. Семейная жизнь, быт и сам облик священника должны быть такими, чтобы служить образцом для других и вызывать желание подражать ему. Он должен помнить об огромной ответственности – являть собой «эталон» христианина во всем.
6. Чтобы избегать пастырских ошибок, нужно чаще вчитываться в обличительную речь Господа, направленную против фарисеев. Положение священника нередко чревато искушениями фарисейства и саддукейства.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Дорогой отче! Вы спрашиваете меня, нужно ли говорить при отпевании надгробное слово и если нужно, то о чем? Прежде всего: говорить такое слово совершенно необходимо. Это, по существу, единственный случай, когда можно сказать что-то полезное людям редко ходящим (или совсем не ходящим) в церковь. В связи с этим и характер «слова» должен отличаться от того, что мы говорим своим обычным прихожанам. Важно помнить, что у слушателей либо нулевые представления о вере, либо искаженные (отсюда предрассудки и враждебность). Я не раз слышал от людей нецерковных, какое неприятное впечатление произвело на них отпевание знакомого или родственника. В связи с этим становится ясно, что церковное погребение есть один из весьма ответственных моментов в нашем свидетельстве перед «внешними» (крещение протекает совсем иначе). И там почти нет возможности что-то донести до людей.
Начну с мелочей. Порой в храмах для треб оставляют наполовину «списанные», заношенные или даже рваные облачения. Это недопустимо, и в то же время совершенно неуместны облачения пестрые или парчовые. Черные тоже не подходят, так как наше понятие о трауре иное, нежели «светское». Более всего отвечает моменту белое (притом чистое и красивое) облачение, в котором нет ни пышности, ни убожества (тем более что в старину именно белый цвет был цветом христианского траура). Желательно брать и хороший ладан, а то непривычных людей может задушить запах нашего «расхожего». Так же и требник должен иметь опрятный вид.
Иногда священники говорят слово перед отпеванием. Но в это время Вас наверняка прервут. Люди зажигают свечи, переходят с места на место и т. д. Плохой момент и в самом конце заупокойной службы, когда несут крышку гроба, прощаются, зовут помощников, чтобы выносить покойника, и т. д. Лучше всего говорить сразу после чтения Евангелия. Вы читаете его лицом к народу (обычай читать его спиной к народу более чем странный), люди смотрят на Вас, перестают шептаться и ходить. Некоторые батюшки говорят, стоя перед аналоем, в головах покойника. Но тогда получается, что часть родных, которая окружает гроб, оказывается за спиной у священника. Естественнее говорить, стоя в ногах гроба, так, чтобы видеть собравшихся.
Очень важно обладать тактом и, взглянув на народ, сразу почувствовать, как говорить. Ведь похороны бывают разные. Иногда это полуравнодушное «отбывание повинности», а подчас Вы присутствуете при трагедии, слезах, криках. Учитывать настроение собравшихся – обязательно. Надо заранее попросить дать стул тем, кто от горя находится в тяжелом состоянии. Пусть они сидят у гроба. И вообще, когда отпеваешь, по возможности осознать, что ты не просто «отправляешь культ», а присутствуешь при человеческом горе, молишься и сопереживаешь. (Это, разумеется, не значит, что нужно «лицедействовать» и надевать на себя маску фальшивой скорби.)
С чего начать? Разумеется, не с затертых «церковных» фраз, которые к тому же совершенно непонятны и чужды большинству собравшихся. Вообще, нужно приучиться говорить нормальным человеческим языком, а на отпевании – особенно. Хорошо, если Вам известно что-то о человеке, о его смерти. Это может послужить отправной точкой. Можно выразить свою радость, что так много людей пришло проводить усопшего, сказать, что это показывает любовь к нему, которую он, по-видимому, заслужил. Если смерть была внезапной и трагической, можно начать с того, что этот случай лишний раз доказывает, какая тонкая перегородка отделяет нас от смерти. Но в большинстве случаев нужен какой-то понятный и доступный всем тезис, который сразу настроит слушателей на понимание. Сказать о том, что мы не только провожаем ушедшего, но стоим у таинственной двери, через которую всем нам суждено пройти, что, может быть, кто-то из нас уже сегодня последует за ним. Подчеркнуть, что говорите это не для того, чтобы увеличить их скорбь, а просто потому, что это правда. Далее привожу возможные варианты в кавычках.
«Есть люди, которые не хотят задумываться над смертью, стараются отмахнуться от нее. Но это недостойно человека. Нам для того и дан разум, чтобы пытаться все осмыслить и по возможности во всем разобраться. Когда смерть постучала в наш дом или в дом наших близких, это не только повод для печали, но и событие, заставляющее нас задуматься. Что произошло, что стало с человеком, который любил, думал, трудился, надеялся? Неужели все это улетучилось, исчезло навсегда? Иные, закрывая крышку гроба, говорят: все кончено. Но в действительности мир устроен иначе. В мире ничто не кончается и не исчезает бесследно. Так и наше тело, умирая, возвращается в круговорот природы, в мать-землю, и над нашей распавшейся плотью поднимаются травы, цветы и деревья. Поэтому и Библия говорит нам: «Все произошло из праха и все возвратится в прах» (Екл. 3, 20). Но вправе ли мы сказать, что наша жизнь исчерпывается телом. Разве человек потому человек, что он имеет глаза и уши, что он спит, и ест, и двигается? Ведь тогда бы он не отличался от животного. Человек способен познавать мир, строить сложнейшие машины, создавать произведения искусства прежде всего потому, что у него есть разум, дух, мысль. Он знает о добре и зле, потому что у него есть совесть, чувства. Но разве они состоят из веществ, которые образуют землю? Разве можно их пощупать, взвесить, увидеть? Нет. Не могут они распасться, как тело. Мы не можем спрятать в могиле дух человека. Куда же он девается? Если тело возвращается к природе, то дух идет в незримый мир духа. И это есть момент подведения итога всей жизни человека. Из всех существ на земле только мы отвечаем за свои поступки, за свою жизнь. И как страшно душе, которая увидит, что прожила ее неправильно. А что значит правильно? Древняя мудрость Св. Писания дает нам ответ. Человек должен служить другим, должен отдавать себя людям, должен духовно обогащать свою душу и тем самым обогащать других. Даже те, кто не знает Закона Божия, могут найти это правило в глубине своего сердца. Бог начертал Свой Закон в нашей совести. Нужно только научиться слушать ее голос».
Иногда, если уместно, если люди не спешат, можно сказать немного об опыте людей, переживших клиническую смерть. Можно привести пример тех людей, которые к старости, ослабев телом, обрели большую силу духа так, что помогали другим. Подчеркнуть, что у нас два пути: либо идти вверх, становясь мудрее, добрее и великодушней, либо идти по жизни, только теряя силы, годы, здоровье, – вниз к могиле.
В заключении можно сказать примерно следующее. «Сейчас Вы пойдете на кладбище: увидите памятники и венки. Нужно ли все это ушедшему? Нужны ли ему наши поминки, цветы и прочее? Нет, это все выражение нашей печали, нашей благодарности или уважения. А человек, ушедший туда, ждет от нас только одного – молитвы. Пусть многие из вас не умеют молиться, но все скажем из глубины души: «Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего». А Церковь будет молиться, чтобы Господь простил ему его грехи». И сразу переходить к чтению разрешительной молитвы. После нее предложить родным подойти для прощания. Очень некрасиво, когда гроб, чтобы вынести ногами вперед, начинают вертеть на лавке. Нужно заранее сказать, чтобы четыре человека встали по углам лицом к священнику, а потом, после «Во блаженном успении…», попросите их нести гроб на алтарь, а затем повернуть за Вами налево, а сами идите с кадильницей перед гробом.
Вот, дорогой отче, несколько замечаний относительно отпевания. Разумеется, надгробное слово нужно варьировать. Если собрались заведомо верующие, то говорить следует в другом ключе (но смысл тот же: неизвестность последнего часа, ответственность, служение, молитва). Вообще, говоря слово в слово одно и то же, легко потерять свежесть ощущения, съехать на шаблон. Впрочем, поскольку люди приходят разные, главное повторять вполне естественно и необходимо. С братской любовью <А. М.>

Немає коментарів:

Дописати коментар